February 22nd, 2013

Motherhood

(no subject)

Н умерла до того, как я начала тут работать, но я несколько раз про нее слышала. Когда обсуждали ну очень нервничающих пациентов. «Тут была одна, пришлось от потолка отскребать, но, конечно, не как Н – помните Н? Оооо! Кто ж не помнит Н!». Единственным спасением Н была ее сестра, Л. Взвешенная и спокойная она, по отзывам персонала, понимала все объяснения врачей, не играла в «мы победим рак!», реалистично смотрела на вещи и доносила реалистичную, пусть и безнадежную картину до сестры, отговаривала ее от каких-то вариантов лечения, суливших слишком маленький шанс улучшить ситуацию... Она отговорила сестру от всех попыток идти лечиться платно, чтобы не выкидывать деньги, которые понадобятся детям. Ей только что работу тут не предлагали, настолько тетенька была разумна и взвешенна в своих рассуждениях. Пока сестра еще питалась иллюзиями, Л уже договаривалась о паллиативной помощи, спокойно говоря, что ради 5% надежды не стоит ввязываться в еще одну линию лечения и пр.

У них семейная генетическая мутация.

Л . была диагностирована прошлым летом. Ее надо отскребать с потолка на пару этажей выше того, где проходит консультация. Она уже вычитала в Дейли Мейл статьи про лечение в Китае и Индонезии; готова продать дом и платить за что-то, что испытывают в Германии и ехать к экспериментальному хирургу в Штаты..

Третий сестры у них нет, быть спокойно-фаталистичной некому..